Новости

» » » Оказывается! Гоголь был проездом в Брест-Литовске

Оказывается! Гоголь был проездом в Брест-Литовске

На одном из сайтов прочитал: «Есть в белорусском Бресте улица Гоголя. Казалось бы, какое отношение имеет русский и украинский писатель к белорусскому Бресту? Да никакого! Николай Васильевич никогда здесь не был, нигде про Брест не писал и не упоминал. И вряд ли предполагал, что в этом городе много лет спустя его именем назовут одну из центральных улиц».

Зная страсть автора «Мертвых душ» к путешествиям, я решил проверить это безапелляционное утверждение. Поиск в интернете занял некоторое время — и привел к замечательному результату! Не буду волочить интригу по бездорожью и сообщу, что подтверждение пребывания писателя в Брест-Литовске нашлось в издании «Гоголь. Книга вторая. На вершине. 1835-1845», Москва, 2012. 

Оно выложено в интернете и доступно всем пользователям. Автор — Юрий Манн, отметивший в июне прошлого года 90-летие, литературовед, всю свою творческую жизнь занимается Гоголем, подготовил и выпустил полное академическое собрание его сочинений. Нынешний трехтомный труд продолжателя великой литературоведческой школы — своего рода итоговый, вобравший в себя всё ранее наработанное по Гоголю Манном.

А теперь неторопливо погрузимся в весну 1840 года — во фрагмент из книги Манна (в тексте в квадратных скобках даются ссылки на том и страницу из академического собрания сочинений Гоголя, а также на другие источники). Подзаголовки в тексте расставлены нами для удобства прочтения.

Предвестие дороги

Гоголь устал от общения с москвичами, устал от семейных забот; он жалуется, что больше годится «для монастыря, чем для жизни светской» [XI, 278]. Плохое настроение вело к скованности, а потом к раскаянию, к упрекам самому себе: «Вы себе, верно, не можете представить, как меня мучит мысль, что я был так деревянен, так оболванен, так скучен в Москве... Если бы вы знали, как я горевал потом...» (из письма жене Погодина Елизавете Васильевне, октябрь 1840 г. [XI, 317]). Но в первых числах мая Гоголь ощутил «какое-то тайное расположение к труду», «что-то вроде вдохновения, давно не бывалого» — верное предвестие близкой дороги.

Предстояло закончить кое-какие практические дела. Еще в начале года Жуковский снабдил его взаймы большой суммой (четыре тысячи рублей); теперь Гоголь обращается к Жуковскому с новой просьбой — выхлопотать место секретаря при открывающейся в Риме Русской академии художеств с жалованьем 20–25 тысяч рублей в год (план этот не осуществился). Затем нужно было позаботиться о судьбе Лизы (сестра Гоголя. – Н.А.) — около 15 мая, согласно прежней договоренности, она переехала к Раевской.

Поиски попутчика

И наконец, Гоголь решил по финансовым соображениям обзавестись попутчиком, для чего напечатал такое объявление: «Некто не имеющий собственного экипажа ищет попутчика до Вены, имеющего собственный экипаж, на половинных издержках; на Девичьем поле в доме проф. Погодина; спросить Николая Васильевича Гоголя» («Прибавления» к № 28 «Московских ведомостей» от 6 апреля 1840 г.; повторено в № 29 от 10 апреля и № 31 от 17 апреля).

Первоначально Гоголь позволил себе более свободный стиль объявления: мол, «оный некто», который «желает прокатиться до Вены», — «человек смирный и незаносчивый: не будет делать во всю дорогу никаких запросов своему попутчику и будет спать вплоть от Москвы до Вены» [IX, 489]. Но редакция сочла подобную фривольность неуместной...

К 16 апреля никакой предполагаемый попутчик не объявился. И тогда решил выручить молодой знакомый и дальний родственник аксаковского семейства Панов (его сестра была замужем за братом Сергея Тимофеевича Николаем Тимофеевичем). Тот самый Панов, который с упоением слушал чтение Гоголем «Мертвых душ» в ночь перед Светлым воскресеньем.

Дельный и благонадежный

Василий Алексеевич Панов (1819–1849), сын богатого симбирского помещика, окончил филологический факультет Московского университета и близко сошелся со многими деятелями славянофильского движения. Внешне неказистый (Иван Аксаков в одном письме издевательски упоминал «мучителя-красавца Панова» [Аксаков, 1988, с. 101]), он также не блистал никакими талантами, хотя был не глуп: «...человек умный, распорядительный, нисколько не даровитый... но святой человек: окруженный самолюбцами, он отличался отсутствием самолюбия, скромностью необыкновенной, но где приходилось работать, работал... и дельный, и благонадежный» [Языков]. Именно такой человек и нужен был Гоголю, и неслучайно, что он стал его «попутчиком» не только до Вены...

Впрочем, это решение было принято еще в Москве, о чем свидетельствует объявление в графе «Отъезжающие»: «В Германию, Швейцарию и Италию, кандидат Императорского Московского университета Василий Алексеевич Панов; спросить в университете» [МВед. 1840. 27 апреля. № 34]. Если намерение посетить Германию было связано с личными планами Панова по продолжению образования, то в Италию он прежде всего ехал для того, чтобы сопровождать Гоголя.

В кругу приятелей

15 мая Гоголь последний раз обедал у Аксаковых в кругу «коротких приятелей» [ЛН. Т. 58. С. 588]. 16 мая Гоголь приезжал проститься к А.И. Тургеневу, но не застал его дома [Гиллельсон, 1963, с. 140]. 

На другой день Гоголь вместе с Лизой и членами аксаковского семейства был в театре; играла известная французская актриса из петербургского Михайловского театра Луиза Аллан в водевилях «Mathilde» и «Etre aime’ ou mourir». Гоголь хотел выехать сразу же по окончании спектакля.

Прощание с Москвой

Выехали на следующий день, 18 мая, после завтрака, часов в 12. Все были взволнованны. Лиза плакала. Разместились в трех экипажах: Гоголь сел к Панову в его собственный тарантас, Сергей Тимофеевич с Константином и Щепкин с сыном Дмитрием расположились в коляске, Погодин со своим зятем Михаилом Ивановичем Мессингом — на дрожках. В таком порядке выехали на Смоленскую дорогу, потому что путь предстоял на Варшаву.

На Поклонной горе вышли полюбоваться на Москву. Гоголь и Панов низко поклонились. Потом поехали к Перхушково, где находилась первая станция, и дорогою Гоголь повторил свое обещание, данное несколько раньше у Аксаковых, — в следующий свой приезд в Москву привезти готовый первый том «Мертвых душ». 

В Перхушкове Гоголь сварил жженку, на что был большой мастер; потом пообедали, выпили за здоровье отъезжающих и помолились. Наступила минута прощания. «Погодин был искренне расстроен, а Щепкин заливался слезами» [Воспоминания, с. 121]. О себе Сергей Тимофеевич не говорит, но можно представить, что и у него на душе было невесело. Далее отправился только тарантас с Гоголем и Пановым, а провожающие стояли до тех пор, пока вдали можно было что-то разглядеть.

На шестой день…

Дорога оказала на Гоголя свое действие: «Свежесть, бодрость взялась такая, какой я никогда не чувствовал» [XI, 313]. Ночью, закутавшись с головою в плащ, спокойно спал, а днем наслаждался видами. После хорошего обеда напевал краковяк, приплясывал тут же в тарантасе, читал на память стихи или пробовал учить Панова итальянскому языку.

А Панов? Тот был вне себя от счастия от одной мысли, что он находится «так долго неразлучно с Великим человеком» (из его письма К. Аксакову [ЛН. Т. 58. С. 59]).

На шестой день, 24 мая, приехали в Брест (выделено мной. – Н.А.)

Наш комментарий

Обращает на себя внимание конкретика даты. Юрий Манн был академично точен. Возможно, где-то в одном из писем Панова или каком-то другом письменном свидетельстве мог быть отражен день проезда Гоголя через Брест-Литовск. Сам факт проезда подтверждается маршрутом следования, вопрос лишь в дате. 

Смею предположить, что Николай Васильевич перед неблизкой дорогой в Варшаву мог и заночевать в нашем городе, выехав на следующий день, или хотя бы потрапезничать в одном из трактиров. 

Здесь уже вовсю обустраивались Кобринский и Волынский форштадты, близилось к завершению возведение фортеции, что можно видеть на картинах Залесского, датированных 1840 годом. Кстати, немногим позже Гоголя, в середине августа того же года, в Брест-Литовск приезжал Николай I, чтобы ознакомиться с ходом строительства крепости, и принял решение об открытии здесь военного учебного заведения — кадетского корпуса.

Варшава и далее

Далее, как пишет Манн, Гоголь и его попутчик через двое суток были в Варшаве, где прожили около недели. «Всё это время Гоголь был деятелен и подвижен; вместе с Пановым вдоль и поперек обошел весь город, объехал все окрестности, посетил и королевские Лазенки, и замок Радзивиллов, и дворец графа Потоцкого Бельведер с картинной галереей. Побывали в театре («актеры плохие, даже гадкие...» — жаловался Панов). Компаньоном Гоголя был оказавшийся в Варшаве его соученик по Нежинской гимназии высших наук Иван Симоновский. 

В Варшаве Панов продал за 270 злотых свой тарантас, на славу послуживший ему и Гоголю, и далее они отправились в дилижансе в Краков, куда прибыли через сутки. Потом дорога пролегла через Моравию, Богемию... 15 июня были в Подгурце, 17 июня — в Брюнне (Брно) и затем по железной дороге приехали в Вену, в город, в котором Гоголь уже прожил около месяца осенью 1839 года, направляясь из Италии в Россию. На этот раз Гоголь намеревался пробыть в Вене примерно столько же…»

Об улице Гоголя в Бресте

По имеющимся сведениям, нынешняя улица Гоголя существовала с середниы XIX века под названием Средняя, поскольку ровно посередине разделяла город. Была ли она уже тогда, летом 1840-го, или только застраивалась — предстоит выяснять. А когда она стала носить имя Гоголя? На одном из сайтов указывается дата — 1919 год. Но в Памятных книжках Гродненской губернии, начиная с 1904 года, обозначена в Брест-Литовске улица Гоголя. 

В более ранних Памятных книжках такое наименование не обнаруживается. Возможно, оно появилось в топонимике Бреста после того, как город большей частью сгорел в пожаре 1902 года и начал заново отстраиваться. Известно также, что по решению местной рады на Думской площади Брест-Литовска в те начальные годы века открыли библиотеку имени Гоголя. 

В межвоенные годы память о Гоголе сохраняла Русская гимназия в Бресте-над-Бугом, где проводили дни его памяти. А улица Гоголя при Польше носила имя Тадеуша Костюшко. Прежнее название ей возвращено в 1944 году.

О памятнике Гоголю в Бресте

Его построили в 1962 году к 110-летию со дня кончины писателя на улице его имени. Автор памятника — скульптор Алексей Егорович Шмаков, ученик Бембеля, сейчас живет в Евпатории и приближается к своему 90-летию, оставаясь в творческой форме.

 Памятник Гоголю в Бресте был одной из его дебютных монументальных работ. Видимо, культура и интуиция подсказали Шмакову направление взгляда Гоголя на скульптуре — в небесные сферы. Этим брестский памятник уникален и отличается от всех прочих, на которых Гоголь смотрит или вниз в бездну отчаяния — как на Никитском бульваре в Москве, — или прямо вперед в некую даль.

На мой взгляд, в брестском памятнике удивительно проявился христианский смысл личности классика. Кстати, скульптор Шмаков в последовавшие после Бреста годы стал всемирно известным мастером, работавшим в Испании, Италии, Эквадоре, где сейчас стоят его памятники.

Николай АЛЕКСАНДРОВ, БК


0
 

Это тоже интересно

При выезде из Плоски появится дополнительная полоса для движения

При выезде из Плоски появится дополнительная полоса для движения

Нововведения были призваны нормализовать движение на перекрестке, однако после них со стороны улиц Городской и Красногвардейской стали появляться пробки, которые в час пик растягиваются более чем на 300 м. В целях повышения пропускной способности перекрестка городской комиссией по координации пассажирских перевозок и комиссией по безопасности …