Новости

» » » Папина дочка. Памяти Эрнста Пармона

Папина дочка. Памяти Эрнста Пармона

Да, я папина дочка. И мои детские воспоминания начинаются с 3-х лет, когда вслед за отцом – Эрнстом Михайловичем Пармоном -- наша семья переехала из г.п. Ельск, где я родилась, в г. Светлогорск, куда отца назначили главным редактором.

Память сохранила, как на фото, город в лесу, утро на реке Березина и, конечно, редакцию районной газеты, тогда ещё «Агні камунізму».

Когда у редактора есть «хвост»

Я была папенькиной дочкой, и потому таскалась за ним, как хвост, везде и всегда. Его работа под ужасно интересным названием «газета» для меня была излюбленным времяпровождением.

Помню как отец, будучи редактором «районки», брал в руки свежий, пахнущий типографской краской черновой лист газеты (набирали тогда её ещё на линотипе) и внимательно вчитывался в чёрные строчки на белой бумаге. А я сидела у него на коленях и, подражая ему, морщила лоб, пялилась в газетный лист, совершенно не понимая, что там написано.  

Зато потом хвасталась малышам в детском саду: – Я была у папы на работе, и мы читали газету. Ошибок там куча, но мы всё поправили --  я папе помогала.

Кто мог предположить в те далекие 70-е, что пройдет пара десятков лет, и я окажусь в этой же районной газете, сначала в качестве корреспондента, а потом в должности ответственного секретаря. И буду, по-отцовски морща лоб, вчитываться в строчки газетных полос, а по ночам просыпаться от какой-нибудь шальной творческой мысли и, нащупав на тумбочке возле кровати блокнот, впопыхах записывать «пришедшее», чтоб наутро не забыть.

Такова она  – журналистская работа: ни дня без строчки, и голова постоянно забита мыслями: какой заголовок придумать, как лучше написать врезку и как подать материал.

Отец предупреждал меня об этом ещё в детстве.

– У журналиста всегда голова занята, даже в отпуске, – говаривал он мне на рыбалке под восход солнца (я и туда вслед за ним бежала хвостом с раннего утра в выходной день). – А у редактора – тем более. И вообще, не женская это профессия, не ходи в журналисты…

Я своим детским умом не могла понять, как можно «не ходить» на такую интересную работу. А отец, видно, уже тогда знал, что «не минует меня чаша сия», и я пойду по его стопам.

Тем более, что я первой записалась в кружок юнкоров, который он вёл в Доме пионеров. Там и открыла для себя огромный и разнообразный мир творчества, выходить из которого не собираюсь по сей день. Документы вместе с газетными вырезками моих материалов на журфак в БГУ им. Ленина мы понесли вместе – с папой я чувствовала себя увереннее.

А он, хоть и отговаривал меня до последнего от журналистики, потом с гордостью сообщал друзьям и знакомым, что дочка пошла по стопам отца – поступила на журфак.

В первую практику после 1 курса института я попросилась к отцу на работу – он тогда редакторствовал в многотиражной газете «Химик». Честно, думала, что прогуляю месяц, отдохну от учёбы, тем более, что и практика была ознакомительной – писать материалы не требовалось. Но оказалось, что такой добрый и всепрощающий в качестве отца Эрнст Михайлович мог быть требовательным и непреклонным в роли руководителя.

Так что практику я отработала «от и до», бегая по цехам завода с блокнотом в руках и пытаясь вникнуть в трудовые будни ткачих, ставильщиц, погрузчиков и др. Каждый мой материал подвергался тщательной разборке и каждый черновик пестрел исправлениями. Зато на сдачу ознакомительной практики я пришла с самой толстой папкой, где помимо отчёта красовалось с десяток газетных вырезок с публикациями.

Это был первый серьёзный опыт, который наложил печать на всю мою последующую журналистскую жизнь – где бы ни работала, чем бы ни занималась, ко всему подходила ответственно. Эту заповедь я усвоила от отца.

Семья – это когда все вместе

У меня было счастливое детство. Пусть в «совдеповские» 70-ые и 80-ые магазины были полупусты, а по телевизору шло лишь пару каналов, я росла в дружной семье, где всё делали вместе. Вместе сажали огород, пололи траву и собирали по осени урожай. Вместе ходили за грибами, на рыбалку, в кино и походы. Вместе отмечали праздники и проводили отпуска (а у нас, детей, -- каникулы). Вместе радовались успехам и поддерживали друг друга в тяжёлые моменты.

Отец любил готовить, чему научил меня с братом, и в старших классах мы по очереди «дежурили» по ужинам – кашеварили для всей семьи. И хотя блюда из-под руки подростков не всегда выходили вкусными --  всё съедалось с похвалой, которая окрыляла нас на дальнейшие кулинарные «подвиги».

По выходным отец любил встречать на рыбалке рассвет. Он не столько гнался за хорошим уловом, сколько ценил тишину и спокойствие «на зорьке».

Я вскакивала за ним в 4 утра и семенила следом несколько километров до реки --  молча (!). И хотя мне очень хотелось поболтать обо всяких пустяках, сдерживала девчоночий язык, пытаясь понять, почему он так любит тишину. Это теперь я знаю, что именно в тишине приходят лучшие творческие откровения. И это я усвоила от отца.

Лучший отдых – это работа

Отец не любил ходить по врачам, принимать лечение и таблетки. На все недомогания он попросту махал рукой и утверждал: «Само пройдёт!». Потому загнать его в какой-либо санаторий было практически невозможно. Один раз маме всё же удалось уговорить его на санлечение.

Однако на пятый день позвонила бабушка --  его мать и спросила: «У вас всё нормально? А то Эра в отпуск один приехал…» Оказалось, что папа выдержал в санатории лишь 4 дня!

-- А что там делать? С мужиками в домино резаться? – говорил он. – Лучше я маме по хозяйству помогу. Селянский труд – лучшее лекарство от всех болезней.

Он мог запросто сварить похлёбку для свиней, подоить корову и даже лазить по деревьям в поисках пропавшего пчелиного семейства. Последнее, правда, часто заканчивалось распухшим лицом – не любят пчёлы, когда «детективы» снуют по их следам. Про укусы этих полосатых «мух» он весело говорил, что «они полезны».

И я, улыбаясь раздувшимися губами (мне тоже доставалось от «полезных» насекомых»), обещала, что не буду плакать. Так что у отца я училась с детства и сельскому труду, и терпению, и выносливости, и неприхотливости. А ещё с годами стала замечать в себе нотки его «миротворчества».

Ведь он никогда ни с кем не ругался --  ни в семье, ни на работе. Умел обходить «острые углы». Умел слушать и слышать. Умел прощать.

Конечно, нам хочется, чтобы наши родители жили вечно – под их сенью мы чувствуем себя защищёнными в любом возрасте. Но у жизни свои законы. И когда кто-то из родителей уходит в мир иной, ты занимаешь его форпост, чтобы под защитой росли твои дети и внуки. А с папой, я верю, мы обязательно встретимся на Небесах!

Ведь он, несмотря на то, что был воспитан в атеистическое время, перед смертью покаялся. И я верю, что в вечной жизни мы соберёмся вместе всей нашей большой дружной семьёй…

Папина дочка Наташа ПАРМОН 


+1
 

Это тоже интересно

11 мортирных бомб подняли со дна Ясельды около деревни Жабер

11 мортирных бомб подняли со дна Ясельды около деревни Жабер

Экспедицию на территорию археологического памятника «Руины бывшего замка Вишневецких» организовал Институт истории НАН Беларуси в партнерстве с дайвинг-клубом «Морской Пегас» и участниками форума 4×4 «Внедорожник». …